Доля финансового сектора в ввп сша

Ненужные банки: почему финансовый сектор России раздут



доля финансового сектора в ввп сша

Американский экономист Алан Блайндер утверждает, что чем выше доля финансового сектора в экономике, тем больше разрыв между богатыми и бедными.

Джон Бакия и Адам Коул пишут, что 70% прироста доходов самых богатых 0,1% населения США за последние 30 лет принесли финансовые менеджеры (объем доходов этих 0,1% населения вырос с 2,2% от всех доходов нации, исключая прирост капитала, в 1986 году до 8% в 2012-м).

В кризисе 2008 года в США обвиняют финансовый и банковский секторы — их размер и квазимонополия позволили собирать нерыночную маржу, фактически взимая ренту с экономики без внесения адекватной добавленной стоимости.

Некоторые экономисты даже заговорили о том, что финансовый сектор США стал использовать деньги как классический экономический ресурс (как Россия — нефть) со всеми вытекающими последствиями для страны.

За словами у США всегда идут дела. Доля финансового сектора в экономике США с 2009 года упала примерно на 25%, и, видимо, сократится еще — без снижения эффективности функционирования финансовой системы.

Рентная составляющая в связи с изменением регулирования уходит, и новые технологии начинают делать свое дело.

Внимание!

Можно лишний раз убедиться в гибкости американской экономики и ее способности к самолечению — и попробовать сравнить эту ситуацию с тем, что происходит в финансовом секторе в России.

По утверждению главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной, доля финансового сектора в ВВП России неуклонно растет, так же как и отношение активов системы к ВВП.

При этом в 2009 году доля финансового сектора в ВВП России уже превышала 6%.

Надо заметить, что небанковские финансовые рынки в России развиты значительно слабее, чем в США: на долю чисто банковского сервиса приходится более 4% ВВП — в полтора раза больше, чем в Америке.

Россия — среди чемпионов по объемам финансовых сервисов в ВВП. Уровень финансового сектора выше 6% ВВП кроме нее удерживают только США, Канада и Англия. В Италии и Японии этот сектор занимает 4,5% ВВП, в Китае и Бразилии — около 4,4%, во Франции — 4,3%, в Германии — 3,9%.

При этом относительный вклад российского банковского сектора в экономику существенно скромнее, чем в перечисленных странах. Отношение ипотечных кредитов к ВВП у нас в 20 раз ниже, чем в США, и в пять раз ниже, чем в Китае, отношение всего объема кредитов к ВВП в России в два раза ниже, чем в США.

Небанковский финансовый сектор (который в последнее время все больше контролируется банками) также нельзя сравнить: капитализация фондовых рынков России составляет 20% ВВП, в то время как в ЕС это 65%, в Японии — 80%, в США — 120%.

С другой стороны, в финансовой индустрии в России все еще (поскольку сокращения уже идут) работает более 1 млн человек, или 1,5% трудовых ресурсов страны — такая же доля, как и в США.

Год назад средняя зарплата в финансовой сфере в России была в 2,4 раза выше средней зарплаты в целом по стране, в то время как в США средняя зарплата в финансовом секторе превышала среднюю по стране всего на 70%.

Важно!

Но самое главное отличие — в США на одного сотрудника финансовой сферы приходится $460 000 произведенного ВВП в год; в России — $120 000.

Возможно, общепринятая мысль о том, что российская банковская система не развита и это тормозит развитие всей экономики, так же как идея, что проблемы российской финансовой и банковской индустрии связаны с недоинвестированностью и нехваткой пассивов, не являются вполне верными. Если верить цифрам, речь скорее идет о высокой степени рыночной неэффективности системы в целом.

В этой неэффективности три основных компонента.

Комбинация высоких страновых рисков в России и слабости системы банковского риск-менеджмента увеличивает требуемую банками кредитную маржу.

Фрагментированность индустрии, избыточное количество организаций не дают использовать преимущества экономики масштаба.

Наконец, доминирующие на рынке государственные банки, используя привилегированный доступ к капиталу, конкурируют в том числе за персонал и провайдеров, завышая стоимость и того и другого.

Государство также играет не лучшую роль в системе. С одной стороны, используя крупнейшие банки как источник финансирования убыточных и неэффективных проектов типа «too big to fail» или «too affiliated to fail», государство отвлекает ресурсы банков от эффективной экономики.

По теме:  Как закрыть визу

С другой стороны, сами крупные банки, за редким исключением, могут рассчитывать на спасение без расследования причин проблем — это определяет отношение контролирующих акционеров банков к дилемме «рисковать банком или ограничить собственные операции», равно как и менеджеров к дилемме «рисковать банком или ограничить расходы».

Разумеется, финансовая система играет ключевую роль в развитии экономики страны. И именно поэтому избыточная, неэффективная система с низкой внутренней конкуренцией и элементами монополии приносит экономике страны много проблем.

Это хорошо поняли в США. Будем надеяться, что поймут и в России.

Повышение эффективности, увеличение конкуренции, снижение роли государства, наконец, системная работа по снижению страновых рисков — вот меры, которые приведут не просто к снижению расходов предприятий и домохозяйств на доступ к финансированию.

Совет!

Дополнительно они высвободят большое количество квалифицированных менеджеров и специалистов, которых не хватает в других индустриях; снизят рыночную заработную плату работников среднего звена; вынудят множество инвесторов перенаправлять свои инвестиции в другие секторы экономики.

При этом повышение эффективности вызовет снижение рисков для оставшихся на рынке банков и рост их прибыльности, а значит, приведет к росту интереса к инвестированию и капитализация произойдет сама по себе.

Источник: http://www.forbes.ru/finansy/regulirovanie/284797-nenuzhnye-banki-pochemu-finansovyi-sektor-rossii-razdut


Ввп россии, сша и китая. неожиданное сравнение

Данные по внутреннему валовому продукту (ВВП) любой страны – в значительной мере иллюзия. Для того, чтобы увидеть реальную ситуацию, надо смотреть, как минимум, на две вещи: ВВП по ППС – паритету покупательной способности, и саму структуру ВВП.

ППС дает возможность оценить реальный объем экономики без привязки к курсу доллара, а также реальный уровень жизни в стране. А знание структуры внутреннего валового продукта страны позволяет выделить объем реального сектора, т.е.

фактического производимого продукта в различных отраслях промышленности: добывающих и обрабатывающих.Существуют и более сложные переводные методики, включающие больше параметров, которые мы здесь не рассматриваем.Итак, сравним ВВП России, США и Китая и сделаем некоторые неожиданные выводы.

Внутренний валовой продукт по паритету покупательной способности в млрд. долларов (данные МВФ за 2016 г.)

Структура ВВП

США. Промышленное производство – 15%, сельское хозяйство и рыболовство – 1%, строительство – 3%. Итого реальный сектор – 19%. Остальное – торговля и разного рода услуги: от маникюра до транспортных и финансовых.

Китай. Промышленное производство – 40%, сельское хозяйство – 10%, строительство – 7%. Доля реального сектора составляет – 57%. Выходит, что размер реального сектора экономики Китая больше американского почти в три раза.

Россия. Промышленное производство – 30,5%, сельхоз и рыболовство – 4,2%, строительство – 7,4%. Итого – 42.1%

Итак, посчитаем. ВВП США больше нашего 4,8 раза, а удельная доля реального производства в ВВП России больше, чем в ВВП США в 2,2 раза. Это означает, что реальное промышленное производство в США больше нашего в 4.8/2.2 = 2.18 раз.

А если учесть теневой сектор, который в России существенно больше, чем в США, то разрыв станет еще менее заметным. Аналогичный подсчет для Китая показывает, что объем производимого продукта там выше, чем у нас в 7,44 раза.В пересчете на душу населения приходим к интересным и неожиданным выводам.

Население стран на 2017 г.Население США больше нашего в 2,2 раза, а население Китая – в 9,38 раз. Это означает, что объем реального промышленного производства в России и США на душу населения примерно одинаков.Утверждение о гораздо более эффективном производстве в США оказывается мифом.

Аналогично, в пересчете на душу населения, мы производим промышленного продукта в 1,26 раз больше чем в Китае.

Источник: https://topcor.ru/732-vvp-rossii-ssha-i-kitaya-neozhidannoe-sravnenie.html


Сша вдвое превзошли россию по вкладу информационной индустрии в экономику :: экономика :: рбк

Вклад сектора информационной индустрии в ВВП России составляет 3,3%, подсчитала Высшая школа экономики. Для сравнения: в США этот показатель составляет 7,1%

Дмитрий Коротаев / «Коммерсантъ»

В 2016 году доля «информационной индустрии» в российском ВВП составила 3,3%. Такие подсчеты по России подготовлены впервые, их провел Институт статистических исследований и экономики знаний Высшей школы экономики (ВШЭ). Такой же показатель рассчитывает ОЭСР по странам, которые входят в организацию, и они значительно превосходят Россию.

Информационный сектор, как следует из расчетов ВШЭ, в России стабильно рос с 2010 года, за пять лет он увеличился на четверть. Однако в прошлом году ситуация изменилась: отрасль просела на 5% — сильнее, чем сократилась вся экономика (0,2%).

Сокращение по большей части произошло из-за снижения объема производства в электросвязи (минус 7%), в частности из-за ухудшения доходов от услуг мобильной связи и платного телевещания, а также в ИТ-отрасли (минус 6%), говорит главный эксперт института статистических исследований и экономики знаний ВШЭ Галина Ковалева. Сложно сказать, почему снижение пришлось именно на 2016 год, для этого требуются дополнительные исследования, добавляет она.

По теме:  Какие деньги в турции

В России на официальном уровне доля информационной индустрии в ВВП не публикуется (РБК направил запрос в Минкомсвязь). Аналогичные показатели рассчитывают некоторые международные институты, в частности ОЭСР, однако Россию она не рассматривает.

Внимание!

Согласно последним данным организации (за 2011 год), доля информационного сектора в ВВП 28 стран ОЭСР, по которым была доступна такая статистика, — 6%. Лучшие результаты — у Ирландии (11,9%), Южной Кореи (9,6%) и Японии (8,1%). В США он составляет 7,1%, в Великобритании — 7,4%, в Германии — 5,1%.

Самая низкая доля информационного сектора в экономике Австрии — 3,8%.

В отчетах Росстата о видах экономической деятельности информационная индустрия ранее отражалась сразу в нескольких группах, напоминает руководитель исследовательского центра Deloitte Лора Землянская. Сейчас ведомство выделяет раздел «деятельность в области информации и связи», на который приходится порядка 2% ВВП по данным за июнь, отмечает она.

ВШЭ делит информационную индустрию на два сектора. Первый — информационно-коммуникационные технологии (ИКТ), на которые приходится 90% валовой добавленной стоимости и 87% занятых в этой индустрии (1,4 млн человек). Размер добавленной стоимости в этом сегменте рос опережающими темпами до прошлого года, когда он сократился на 5,1%. Его доля в ВВП составляет 2,9%.

Второй сектор информационной индустрии — сектор контента и СМИ. Он меньше по размерам, в ВВП он занимает лишь 0,4%. Его динамика была куда менее стабильна.

За прошедшие восемь лет рост он показал всего дважды — в 2010 году (тогда он восстановился после падения на 23% годом ранее) и в 2013-м.

Последние три года сектор контента и СМИ стабильно сокращается, хотя его падение с каждым годом все менее масштабное (минус 11,1% в 2014 году и лишь минус 0,3% в 2016-м).

Добавленную стоимость отдельно в секторе контента и СМИ измерить достаточно сложно, так как большое число информационных компаний предоставляют широкий спектр услуг, объясняет Землянская: «Поэтому определение добавленной стоимости одной сервисной линии применимо не для всех участников рынка».

Свои расчеты по роли сектора ИКТ в экономике разных стран публикует ООН. Эксперты организации анализируют долю добавленной стоимости отрасли в добавленной стоимости, которую производит весь бизнес страны. В 2005–2008 годах в России этот показатель составлял 5%, однако затем ООН перестала его рассчитывать.

Важно!

Правительство России в последние полгода заинтересовалось цифровой экономикой — власти даже разработали соответствующую госпрограмму, которая обойдется бюджету в 100 млрд руб. ежегодно (часть этих средств уже заложена в бюджет, часть придется изыскать).

Согласно документу, к 2024 году в России должны появиться не менее десяти высокотехнологичных и конкурентоспособных на глобальном рынке компаний в сфере ИТ, десять платформ для основных отраслей экономики и 500 малых и средних компаний, занимающихся цифровыми технологиями.

Доля России в мировом объеме оказания услуг по хранению и обработке данных должна увеличиться в десять раз — до 10%.

«С точки зрения технологий четвертая промышленная революция, цифровизация — это панацея для России при текущих демографических вызовах, которые мы имеем.

Провал рождаемости в 90-е годы приведет к тому, что в ближайшие годы дефицит на рынке труда будет только усиливаться», — говорил на правительственном часе в Совете Федерации министр экономического развития Максим Орешкин.

Сейчас доля цифровой экономики в ВВП составляет 3,9%, оценили ранее в McKinsey. К 2025 году она может вырасти до 8–10% в ВВП, при этом ее вклад в рост в экономике будет находиться на уровне от 19–34%, считают эксперты.

Источник: https://www.rbc.ru/economics/28/09/2017/59ccfb329a79476866368f5a

Ненужные банки: почему финансовый сектор России раздут

доля финансового сектора в ввп сша

Источник: AP 2018

Дискуссия о том, много банков в России или мало, идет с 1998 года, идея сделать из Москвы международный финансовый центр тоже не нова.

В России сложился консенсус по вопросу о том, что, чтобы финансовый сектор эффективно поддерживал экономику (в том числе существенно увеличил кредитование индустрий и торговли, обеспечил массовость ипотеки и пр.), необходимы значительные инвестиции и рост масштабов банковской деятельности.

Иногда можно услышать, что США добились доминирования в мире благодаря своему «непропорционально выросшему» финансовому сектору и Россия могла бы скопировать эту стратегию.

В отличие от нас американцы смотрят на свой финансовый сектор и «международное доминирование доллара» скептически. Доля финансового сектора в ВВП США выросла за 50 лет в полтора раза (с 4,6 до 6,9%, доля банков — 2,6% ВВП).

По теме:  Райффайзенбанк где снять без комиссии

Томас Филлиппон, внесший существенный вклад в анализ последнего американского кризиса, утверждает, что финансовый сектор в США является единственным, чья доля в ВВП росла на протяжении последних 30 лет параллельно с ростом затрат на инфраструктуру и снижением издержек на единицу продукции.

По его оценкам, финансовый сектор еще в 2013 году «несправедливо», то есть благодаря неэффективности нерыночных механизмов, потреблял лишних $260 млрд в год, забирая их из прибылей нефинансовых секторов.

Совет!

Американский экономист Алан Блайндер утверждает, что чем выше доля финансового сектора в экономике, тем больше разрыв между богатыми и бедными.

Джон Бакия и Адам Коул пишут, что 70% прироста доходов самых богатых 0,1% населения США за последние 30 лет принесли финансовые менеджеры (объем доходов этих 0,1% населения вырос с 2,2% от всех доходов нации, исключая прирост капитала, в 1986 году до 8% в 2012-м).

В кризисе 2008 года в США обвиняют финансовый и банковский секторы — их размер и квазимонополия позволили собирать нерыночную маржу, фактически взимая ренту с экономики без внесения адекватной добавленной стоимости.

Некоторые экономисты даже заговорили о том, что финансовый сектор США стал использовать деньги как классический экономический ресурс (как Россия — нефть) со всеми вытекающими последствиями для страны.

За словами у США всегда идут дела. Доля финансового сектора в экономике США с 2009 года упала примерно на 25%, и, видимо, сократится еще — без снижения эффективности функционирования финансовой системы.

Рентная составляющая в связи с изменением регулирования уходит, и новые технологии начинают делать свое дело.

Можно лишний раз убедиться в гибкости американской экономики и ее способности к самолечению — и попробовать сравнить эту ситуацию с тем, что происходит в финансовом секторе в России.

По утверждению главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной, доля финансового сектора в ВВП России неуклонно растет, так же как и отношение активов системы к ВВП.

При этом в 2009 году доля финансового сектора в ВВП России уже превышала 6%.

Внимание!

Надо заметить, что небанковские финансовые рынки в России развиты значительно слабее, чем в США: на долю чисто банковского сервиса приходится более 4% ВВП — в полтора раза больше, чем в Америке.

Россия — среди чемпионов по объемам финансовых сервисов в ВВП. Уровень финансового сектора выше 6% ВВП кроме нее удерживают только США, Канада и Англия. В Италии и Японии этот сектор занимает 4,5% ВВП, в Китае и Бразилии — около 4,4%, во Франции — 4,3%, в Германии — 3,9%.

При этом относительный вклад российского банковского сектора в экономику существенно скромнее, чем в перечисленных странах. Отношение ипотечных кредитов к ВВП у нас в 20 раз ниже, чем в США, и в пять раз ниже, чем в Китае, отношение всего объема кредитов к ВВП в России в два раза ниже, чем в США.

Небанковский финансовый сектор (который в последнее время все больше контролируется банками) также нельзя сравнить: капитализация фондовых рынков России составляет 20% ВВП, в то время как в ЕС это 65%, в Японии — 80%, в США — 120%.

С другой стороны, в финансовой индустрии в России все еще (поскольку сокращения уже идут) работает более 1 млн человек, или 1,5% трудовых ресурсов страны — такая же доля, как и в США.

Год назад средняя зарплата в финансовой сфере в России была в 2,4 раза выше средней зарплаты в целом по стране, в то время как в США средняя зарплата в финансовом секторе превышала среднюю по стране всего на 70%.

Но самое главное отличие — в США на одного сотрудника финансовой сферы приходится $460 000 произведенного ВВП в год; в России — $120 000.

Возможно, общепринятая мысль о том, что российская банковская система не развита и это тормозит развитие всей экономики, так же как идея, что проблемы российской финансовой и банковской индустрии связаны с недоинвестированностью и нехваткой пассивов, не являются вполне верными. Если верить цифрам, речь скорее идет о высокой степени рыночной неэффективности системы в целом.

В этой неэффективности три основных компонента.

Важно!

Комбинация высоких страновых рисков в России и слабости системы банковского риск-менеджмента увеличивает требуемую банками кредитную маржу.

Фрагментированность индустрии, избыточное количество организаций не дают использовать преимущества экономики масштаба.

Наконец, доминирующие на рынке государственные банки, используя привилегированный доступ к капиталу, конкурируют в том числе за персонал и провайдеров, завышая стоимость и того и другого.

Государство также играет не лучшую роль в системе. С одной стороны, используя крупнейшие банки как источник финансирования убыточных и неэффективных проектов типа «too big to fail» или «too affiliated to fail», государство отвлекает ресурсы банков от эффективной экономики.

С другой стороны, сами крупные банки, за редким исключением, могут рассчитывать на спасение без расследования причин проблем — это определяет отношение контролирующих акционеров банков к дилемме «рисковать банком или ограничить собственные операции», равно как и менеджеров к дилемме «рисковать банком или ограничить расходы».

Разумеется, финансовая система играет ключевую роль в развитии экономики страны. И именно поэтому избыточная, неэффективная система с низкой внутренней конкуренцией и элементами монополии приносит экономике страны много проблем.

Это хорошо поняли в США. Будем надеяться, что поймут и в России.

Повышение эффективности, увеличение конкуренции, снижение роли государства, наконец, системная работа по снижению страновых рисков — вот меры, которые приведут не просто к снижению расходов предприятий и домохозяйств на доступ к финансированию.

Дополнительно они высвободят большое количество квалифицированных менеджеров и специалистов, которых не хватает в других индустриях; снизят рыночную заработную плату работников среднего звена; вынудят множество инвесторов перенаправлять свои инвестиции в другие секторы экономики.

При этом повышение эффективности вызовет снижение рисков для оставшихся на рынке банков и рост их прибыльности, а значит, приведет к росту интереса к инвестированию и капитализация произойдет сама по себе.

Источник: https://news.mail.ru/economics/21600111/





Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *